Роман "Крик Гайи" (отрывок)

Глава 1

Ваше сообщение доставлено по адресу…

Этот мир – эти горы, долины, моря –

Как волшебный фонарь. Словно лампа – заря.

Жизнь твоя – на стекле нанесенный рисунок,

Неподвижно застывший внутри фонаря.

Омар Хайям. «Рубаи»

Был живописный закат. Вершины Гималаев окрасились в нежный красный цвет. На розовых гребнях виднелись разнообразные сказочные тени.

Скоро придет ночь, и островерхие черные вершины будут четко вырисовываться на фоне синего звездного неба. Вдалеке проглядывался Эверест. Этот зубчатый пик упирался в небо, словно норовя проткнуть его.

…Ровно два месяца назад началось это путешествие, а именно в конце января в Париже, в театре «Комеди Франсез». Потом обрело свое продолжение уже через месяц, в конце февраля 2011 года, в Бурятии, в тридцати километрах от Улан-Удэ, в местности Хухе-Зурген, в Иволгинском дацане.

Два месяца назад, Иволгинский Дацан

Стоял день. В солнечную погоду ярко сверкали позолоченные крыши храмов, издали встречая паломников со всего мира. Здесь время остановилось, а воздух наполнился терпким пряным ароматом Востока, который не может выветрить вездесущий ветер.

У входа в храм Согшин-дуган, один их трех представленных в дацанском комплексе, царило заметное оживление. Многие священнослужители, не успев закончить ежедневные богослужения, выходили на улицу и шли вслед за другими монахами, ничего не понимая вначале. Но чем ближе они подходили к храму, тем отчетливее слышались разговоры.

– Он проснулся?.. Но как такое возможно?! – спрашивал молодой монах своего учителя. – Как это произошло?

– Это правда, Хамбо-лама Итигэлов проснулся. – Из храма вышел пожилой священнослужитель, сияя от радости увиденного чуда.

А примерно двадцать минут назад, когда ламу переодевали в чистые одежды, один из монахов заметил слабое свечение у самого потолка, оно усиливалось с каждым гулким ударом сердца. Монах слышал их отчетливо. Казалось, что это бьется сердце храма. Слабое свечение приобрело форму дождевых капель. Капли упали на голову ламы, на родничок и исчезли где-то внутри. Монах отпрыгнул в сторону, чуть не опрокинув таз с водой. Споткнувшись, он упал на пол. А свечение тем временем достигло района живота и остановилось. Монах хотел закричать, позвать других, но из его рта вырвался лишь шепот. Зрелище завораживало и пугало. Дальше тело нетленного ламы озарилось золотым светом. Снова всё погасло. Монах поднялся на ноги и пригляделся к ламе. Он видел, как его лицо обретает румянец, как руки наливаются горячей кровью. Тело возвращалось к жизни. Когда спустя три минуты Хамбо-лама Итигэлов открыл глаза, в храме никого не было. Незнакомые стены нисколь не удивили его, хотя он и отсутствовал долгие восемьдесят лет. Дав глазам привыкнуть к приглушенному освещению комнаты, он впервые пошевелил пальцами рук и ног. Даши Доржи ощутил невероятный прилив энергии во всех частях тела. Аккуратно он спустил ноги на пол, затем, чуть опираясь на свой пьедестал, где пробыл шесть лет, поднялся. Внезапно ворвавшийся ветер распахнул длинные полы его одежд, вдохнув свежий воздух, принесенный с Байкала. Хамбо-лама улыбнулся.

Пока монахи толпились у входа, никто и не заметил, как к храму подошли семь человек, гости дацана. На шаг впереди шагала молодая женщина. Она была высокого роста, стройная и грациозная. Держалась очень гордо и прямо, немного с вызовом взирая своими не то голубыми, не то зелеными глазами на храм. Ее застывшая полуулыбка говорила сама за себя: «Я знаю то, чего не знаете вы». Длинные темно-русые волосы, собранные в высокий хвост, доходили до лопаток и извивались морскими волнами. Несколько прядей были заплетены, на кончиках висели небольшие стеклянные шарики – соприкасавшись, они создавали чýдную мелодию.

Все семеро были одеты чересчур тепло. Далеко за их спинами стояла два джипа Wrangler Sport, доверху загруженные рюкзаками…

Близ Лхасы

Прежде чем спуститься вниз, члены команды снова и снова вспоминали проделанный путь. Из Бурятии уже четыре человека направились в Пекин, а оттуда на небольшом частном самолете, принадлежавшем компании White Crane Ltd., вылетели в Ланьчжоу. Они совершили одну посадку в городе Иньчуань, пробыв там два дня, снова взяли курс на Ланьчжоу, где, сев на экспресс до Синина, что отходил в 18:15 с вокзала Ханькоу, продолжили путь. Пересев по прибытии на местный поезд, они поехали в Голмуд. В далекие времена этот отрезок пути был наиболее изматывающим и сложным, порой смертельным, так как путь лежал через пустыню Цайдам. В Голмуде, больше похожем на городок где-то на диком Западе (для полного сходства здесь не хватало только шерифов и бандитов), четырех путешественников уже дожидались две машины, бережно доставленные сюда по воздуху всё той же компанией. Ее владелец был хорошим другом начальника экспедиции. Пересев в комфортабельные машины, они начали долгий путь до Лхасы. Путь длиной в 1115 километров, а вернее почти сорок часов езды по высокогорным плато. Успешно миновав два китайских военных поста, они взяли курс на Лхасу. Участники экспедиции не могли не удивляться тому, что самые закрытые горы в мире пропускали их без всяких проблем. Проверки документов длились не дольше пяти минут. Все вопросы улаживались сами собой. Они поистине имели не просто приглашение, но приглашение от самих гор, от самого Тибета. Позднее, когда до Лхасы оставалось восемнадцать часов, трое покинули машины и дальше пошли пешком. Четвертый вместе с местным жителем развернулся и поехал обратно.

Оставшийся отрезок пути не был сопряжен с серьезными сложностями, но почему-то из всех троп та, что шла первой, выбрала именно эту – заброшенную, поросшую желтой травой, ведущую куда-то не туда. Двое постоянно оглядывались, сверяя показания компаса, но после ночевки в горах под завывание ветра и небольшого перехода три человека уже спускались с высокогорного перевала. Теперь им предстояло подняться по вырубленным в камнях ступеням, ведущим в Лхасу. Об этой тропе и этих ступенях, предназначенных для приглашенных, им рассказали в Бурятии.

Вокруг города раскинулась долина, по которой петляла река. Деревни в долине окружены ивовыми рощами, тополиными зарослями и полями. Однако сейчас всё это было занесено пушистым белым снегом.

Путникам открылся оживленный город, претерпевший значительные изменения со времен первооткрывателей: широкие проспекты вместо лабиринтов извилистых улочек, магазины вместо городского базара. Однако сохранились дома, построенные еще несколько веков назад. Лхаса развивалась, и каждый ее житель считал своей обязанностью следить за чистотой города. Но одно оставалось прежним – в отдалении всё так же стоит дворец Потала, венчающий священную гору Путуо.

Утомленные походом странники направились в один из трехэтажных домов, где их уже ждали. Дом стоял на тихой улице Досенге Чанг Лам. Командор, а именно так участники экспедиции звали впереди идущую, без проблем нашла нужную улицу. Прохожие, казалось, принимали ее за местную жительницу и даже здоровались.

Хозяин дома и его жена встретили путешественников и проводили их в гостиную. Для гостей был приготовлен ужин.

– Ты отправила наши координаты Алеку и Макмэлахену? – спросил один из путников у Ариэль де Монн, сидевшей напротив. Именно она была лидером группы.

– Нет. В этом пока нет необходимости. Отправлю через два дня, после того как посещу Поталу.

– То есть ты пойдешь одна? – Ариэль кивнула. – Почему?

– Вас там никто не ждет. – Она как-то неловко пожала плечами, будто оправдываясь.

– Можно подумать, тебя ждут. Ты здесь впервые, никого не знаешь.

– Если я никого здесь не знаю, то почему ты сидишь сейчас на лучшем месте дома у господина Тендзина? И если я здесь впервые, то почему ты еще жив? Ты, надеюсь, заметил, что вы шли не по карте, а по моим следам.

– Ладно, ладно. Что нам делать завтра? – она снова пожала плечами. – Ну, может, мы что-нибудь должны купить? Найти что-нибудь?

Она нахмурилась. В людях ее раздражала нетерпеливость и неспособность предвидеть некоторые события.

– Хорошо, я дам вам список.

Ариэль посмотрела по сторонам, а потом потянулась к вязаной сумке с вышитой на лицевой стороне мандалой. Она открыла сумку, и комната наполнилась дивным ароматом – так пахли древесные свечки из храма в Иволгинском дацане. Именно оттуда трое других членов группы отправились в Бомбей, где ждали письма от друзей. Ариэль достала список и протянула его Бруно Манхэтону:

– Если купите всё, что в нем написано, по возвращении я устрою для вас вечеринку.

Бруно присвистнул.

– Я не могу даже прочитать эти названия, не говоря уже о том, чтобы купить. Здесь же торговаться надо, да?

– Дункан займется этой частью вопроса. – Она кивнула в сторону молодого человека, спавшего в углу и укрытого несколькими одеялами. – Он наконец-то почувствует себя нужным, а то он с нами уже заскучал. И он говорит на тибетском, так что проблем не возникнет.

– По-моему, его вообще не стоило брать с собой. – Бруно отпил глоток зеленого чая. – Зачем он здесь?

– У каждого свой рок, свое предназначение и свои цели, он не исключение. Скоро поймешь, – Ариэль едва заметно улыбнулась уголками губ.

– Вечно ты со своими тайнами. Мы даже толком не знаем, зачем сюда пришли.

Ариэль поднялась и подошла к двери. Она присела на одно колено и посильнее зашнуровала сначала один меховой сапог, потом другой. Поднявшись, сняла с крючка черную куртку, застегнула ее и обмотала вокруг шеи шарф. Всё это время Бруно следил за ее движениями.

– Я здесь затем, чтобы убедиться, что наше путешествие имеет цель, и что все усилия по его подготовке не прошли зря, – ответила девушка.

– Как ты в этом убедишься? И разве одного подтверждения недостаточно?

Но Ариэль не ответила, она вышла за порог и оказалась на тихой опустевшей улице. Накинув капюшон и убрав руки в карманы, она, утюжа снег ногами, побрела в сторону Поталы. За тридцать минут она прошла сквозь Нижний город, постепенно отклоняясь от первоначального маршрута на запад. Снег пошел стеной, когда Ариэль вышла на площадь. По ее правую руку, в глубине Красного холма возвышались крыши трехэтажных домов – квартал монахов. А чуть левее раскинулся Белый дворец. Там тоже жили и работали монахи, там же были служебные помещения, семинария и типография.

Ариэль спустилась по деревянной лестнице и оказалась на пороге квартала монахов. Окинув его взглядом, де Монн глубоко вздохнула, она всё никак не решалась сделать несколько шагов. Вот уже очень скоро, быть может, через каких-то десять минут она узнает, правда ли всё, во что она верила, или это было плодом ее богатого воображения.

У ворот сидел монах, он перебирал костяные четки.

– Как странно… – вслух произнесла Ариэль, – он сидит здесь уже давно и ему много лет. Он перебирает четки и произносит своими похолодевшими губами молитву. Каждой бусинке – своя. Неужели за всё это время он не осознал, что их всего сто восемь? “Один, ноль – всё повторяется, ничего нет”, – вспомнила она слова монаха-учителя. – Что ж, пора, – собравшись с духом, проговорила она.

Она подошла к воротам и встала напротив монаха. Он продолжал неподвижно сидеть и нести свой пост.

– Я могу вам помочь? – спросил он на тибетском. Ариэль опустила шарф с лица и подошла ближе.

– Я ищу одного монаха, – старец поднял голову, услышав, что она говорит на его родном языке, лишь слабый акцент выдавал ее. – Быть может, вы сможете мне помочь?

– Быть может, смогу… – он встал, и с его одежд опал снег. Монах убрал четки в широкий рукав и, повернувшись к де Монн спиной, начал открывать ворота. – Идите за мной.

Ариэль проследовала за ним.

– Что за монах вам нужен?

– Его зовут Шуи Улень-Хау, – ответила Ариэль, чувствуя, как предательски задрожали колени, и пересохло во рту. – Я о нем ничего не знаю, лишь имя.

– …

– Здесь такого нет? – расстроенно спросила девушка.

– …Есть, – после секундного молчания ответил монах. – Стойте тут. Я приведу его.

Старец скрылся за дверью двухэтажного дома с немного покосившейся крышей. Сердце Ариэль забилось сильнее, когда она услышала шаги приближающихся людей. Наконец-то она увидит того, чье имя однажды услышала эхом в своей голове! На пороге показался юноша в сопровождении пожилого монаха. Де Монн была немного разочарована. Она ожидала увидеть старика с мудрыми глазами, а не молодого человека пусть и с горящим взглядом. Всё его существо было пропитано верой в то, о чем никто не знает. Ариэль показалось, что этот юноша знал куда больше старого монаха. Внутри него жила какая-то тайна.

– Я оставлю вас. Мне нужно вернуться к воротам. – Монах посмотрел на Ариэль добрыми глазами и, достав четки, побрел к воротам.

– Вы меня зачем-то искали? – спросил юноша. Ариэль глядела на него с тоской. Конечно, это не он. Всё было напрасно. Каким бы хорошим он ни был, даже если бы он светился изнутри солнечным светом, он слишком молод для той ноши, о которой де Монн неустанно думала.

Она незаметно покачала головой и шепотом выругалась, слегка пнув ногой снег:

– Maudit! – снова глубокий вдох. – Простите меня. Я ошибалась. – Она опустила голову и посмотрела на свои меховые ботинки. – Извините, что пришлось потревожить ваш сон.

– Вы проделали такой огромный путь только для того, чтобы сказать мне это? А вдруг вы не ошиблись? – в глазах молодого человека зажегся огонек, хитрый огонек. Девушка вздохнула:

– Меня зовут Ариэль де Монн, я пришла сюда, думая, что встречу здесь человека, который подтвердит мою теорию, а тем самым и мое предназначение. Я шла сюда, держа ваше имя в голове.

– Мой отец говорил мне, что вы придете. Вы одна из них? Да?

Ариэль подняла голову и вгляделась в лицо юноши. Ей вдруг показалось, что она спит и видит сон о том, как сбываются ее мечты.

– Можете не отвечать. Я знаю достаточно, – сказал монах.

На какой-то миг Ариэль потеряла дар речи, она во все глаза смотрела на юношу, ища подходящие слова.

– Вы не против ночной прогулки? – вдруг спросил он, видя некое замешательство девушки. Та покачала головой. – Пойдемте.

Монах шел чуть впереди. Он вел Ариэль по темным улочкам квартала в абсолютной тишине, пока, наконец, они не попали в сквер, слабо освещенный пятью фонарями. Шуи дошел до деревянной скамьи и, смахнув снег, предложил Ариэль сесть. Она благодарно кивнула. «Сейчас лучше сесть», – подумала она. Монах, улыбнувшись, устроился рядом. Он достал из рукава четки и начал незаметно перебирать их.

– А ведь вы и я, мы уже встречались, – тихо начал разговор юноша. Де Монн подняла голову. – Помните?

– Вы о медитации? – предположила девушка. Шуи кивнул. – Знаете, я никогда не верила, что могу настолько освобождаться от своего тела, поэтому вы казались мне лишь иллюзией, плодом воображения.

– Но, тем не менее, вы здесь. Вы здесь, потому что вы верили. А прежде чем увидеть, нужно поверить.

– Иногда ваш образ возникал у меня перед глазами. Но вы молоды, а я помню, что вы были стары. Простите…

– Телом я молод, но не душой, Ариэль. Странно, но вы именно такая, какой я вас представлял и видел. Поистине, такие, как вы, не имеют возраста.

Де Монн ничего не ответила, она вспомнила, каких трудов ей стоило собрать еще шестерых таких, как она, вместе, учитывая, что быть лидером ей не хотелось. Она всегда предпочитала находиться в стороне от толпы и чуть впереди, но жизнь диктовала свои правила.

– Теперь у вас больше нет сомнений…

– Сомнения есть всегда, – прошептала она. – Вы верите в успех нашей миссии?

– Я знаю, что вам удастся осуществить свою мечту. Мои знания отличаются от ваших.

– Вы знаете, зачем я к вам пришла?

– Древние благословили ваш поход задолго до меня, Ариэль. Вы вот уже десять миллионов лет увековечены в камне на далеком острове, как и другие до вас и те, что будут после. Однако я сделаю то, что мой дед сделал сто с половиной лет назад для такого же похода. Пусть он был неудачен, но я благословляю вас и верю в вас, Ариэль.

– Спасибо вам! – де Монн поднялась и поклонилась монаху, тот на мгновение смутился.

– Куда дальше лежит ваш путь? – спросил он поднявшись.

– К горе Кайлаш. Необходимо всё проверить. Все таблички должны быть на своих местах.

Монах кивнул.

– Что ж, тогда это вам пригодится, – он достал из глубокого кармана что-то бережно завернутое в черный бархат. – Шуи аккуратно вынул из ткани то, что, как думала Ариэль, было утеряно вместе со смертью ученого Уинвуда, когда-то это нашедшего. Поймав на себе слабый свет фонарей, сверкнули загадочные таинственные символы на обратной стороне талисмана Баланса. Шуи перевернул его, вещь помещалась на ладони. Кристально-прозрачная верхняя часть закрывала семь осей с семью крестами и с синим камнем в середине. Две дуги были расположены над осями. От древнего артефакта исходила энергия, Ариэль знала, что это могло означать лишь одно – он чувствовал, что рядом тот, кто знает, как с ним обращаться. Монах снова улыбнулся и, подойдя к Ариэль, повесил талисман ей на шею.

– Теперь вы под защитой Времени и Пространства. Древние вас не оставят. Прощайте, Ариэль!

#СветланаЖуравская #Журавская #писательница #фантастика #КрикГайи

Светлана Журавская © 2013-2020