Роман "Погонщики мамонтов" (отрывок)

I

Где-то далеко на Севере

Теплый ветер Зефира никогда не захаживал в эти суровые края, никто о нем здесь не слышал, да никто и не спрашивал. Огромных размеров птица, белая, как снег на вершинах видневшихся вдалеке невысоких гор, смотрела в сторону океана льдов, тянувшихся на многие километры к горизонту. В ее черных глазах сверкнули воспоминания об увиденном на днях сражении. Волчий вой вырвал птицу из воспоминаний. Там, внизу, шли огромных размеров животные, на спинах троих из них сидели люди. Однако не они интересовали птицу. Впереди шел человек, одетый не как все, а так легко, будто не чувствовал он холода. Белый широкий шарф закрывал лицо до самых глаз. Ноги медленно идущего путника глубоко проваливались в снег. Птица крикнула, незнакомец посмотрел вверх, затем налево, в сторону ледяного океана. Невольно человек поморщился, раны от того сражения, что помнила птица, были еще свежи. Их путь лежал дальше, им не до сна и отдыха, они — дети богов, их участь известна.

Нью-Йорк, 21 декабря 2012 года

Лев Воронов, тридцати трех лет от роду, медленно шел по восточной 65-й улице. Он не слышал ни голосов прохожих, ни сигналов проезжавших мимо машин. Все эти звуки заглушала ритмичная музыка в наушниках — бой барабанов, звяканье бубенцов, зазывный вой не то ветра, не то волка. Он посматривал на витрины магазинов, пестривших ироничными плакатами о приближающемся конце света, вперемешку с Санта-Клаусами и елками, смотрел на хаотичные уличные распродажи, на людей, зачем-то приобретающих всё не самое необходимое, лишь бы пережить что-то, о чем когда-то кто-то написал, ну или хотя бы дожить до Рождества. Воронова никогда не интересовал ни один из пережитых им «концов света», сегодняшний не был исключением. Впрочем, и Рождество его мало интересовало. В его жизни и так хватало проблем, одной больше, одной меньше. Конец света даже был бы кстати, но это было бы слишком просто. Лев пробурчал что-то невнятное себе под нос. Хорошо, что на это здесь никто не обращает внимания. Даже если сойти с ума, никому не будет никакого дела, ведь у них всё «ОК». Он посмотрел вперед, и сильный порыв холодного ветра ударил ему в лицо. От этого перехватило дыхание, на миг Воронову показалось, что он видит впереди снежную равнину, гигантские тени. Лев только сейчас заметил, что бой барабанов в его ушах прекратился. Он достал плеер из кармана.

— Умер, — вслух констатировал он. — Конец батарейки состоялся. Майя не лгали, — он вытащил наушники, скомкал их и спрятал в карман не по сезону тонкой куртки. — И где я? — Воронов огляделся.

Центральный парк неохотно раскрывает свою красоту, особенно перед теми, кто ее не ищет. Воронов заметил знакомое красное здание, пингвины с плаката на кирпичной колонне сообщали о том, что впереди зоопарк. Лев хмыкнул. Последний раз он бывал здесь еще мальчишкой, тогда он подбивал маму освободить всех «несчастных» зверей. У него даже был план, нарисованный на задней стенке кровати, чтобы не заругали. Маме отводилась почетная миссия по отвлечению охранников. Стоит отметить, что мама благоразумно отказалась от этой затеи и больше в зоопарк его не водила. Видимо, она понимала, что свой план Лев может и осуществить.

— В зоопарк, пожалуй, сегодня не пойдем, — сказал Воронов мальчику внутри себя, который уже снарядился в поход за освобождение «Вилли».

Он надел капюшон и пошел прямо. «На север», как гласил очередной указатель. Лев посмотрел на часы: всего лишь полпервого, и никого вокруг.

— Неужели все уже в бункере, а Лёву забыли… Какая досада… Как вы могли!

Воронов остановился, осмотрелся. В заснеженном парке, казалось, нет ни души. Белый пушистый снег скрипел под ногами. Снова сильный порыв ветра, будто дыхание самого Ледовитого океана, сорвал капюшон с головы молодого мужчины. Тут же снежные хлопья украсили его когда-то коротко стриженые темные волосы. Лев посмотрел в небо, давно он не ловил снежинки. Когда он опустил голову, то прямо перед ним возник памятник собаке Болто, так похожей на волка. Лев подошел ближе, стряхивая снег с волос. Быстро пробежался глазами по тексту на каменной табличке. Взгляд вцепился в последние три слова.

— «Выносливость, верность, ум», — прочитал он. Вдруг за его спиной раздался шорох, Воронов обернулся — никого. Он отчетливо слышал легкие шаги, дыхание становилось всё различимее, будто рядом была собака. — Может, они усовершенствовали памятник? Да, теперь он дышит!

Воронов вглядывался во внезапно нахлынувшую снежную пелену, он мог поклясться, что видел перед собой волка, живого белого волка. Волк лениво поворачивает голову в его сторону. Их глаза встречаются лишь на миг.

— Какого?.. — человек делает шаг вперед, но волк исчезает под мостом. — Я с ума схожу, что ли? — Воронов озирается по сторонам — ни души.

Метель быстро закончилась, оставив после себя лишь странные воспоминания. Мотнув головой, будто отгоняя наваждение, Лев направился вверх по дороге. Не глядя на указатели, он шел, сворачивая то направо, то налево, то поднимаясь по склонам, то спускаясь к озерам. Не заметил, как миновал каток, так сильно и горячо любимый его родителями, и кафешки в саду Шекспира, где состоялось его первое свидание лет этак двадцать назад. Глаза по тайной договоренности с ногами вывели его прямо к Музею естественной истории.

— Сегодня день культуры, я смотрю. Самое время перед концом света посетить музей, окультуриться! — подытожил он, пожав плечами.

Лев поднялся по белым ступеням и оказался внутри просторного зала, где его сразу же встречал африканский слон в натуральную величину, запечатленный в беге и явно не с благими намерениями. На табличке наверняка написано его имя, но Льву было лень туда подходить.

— Я буду звать тебя Вася, — подмигнул слону Воронов. — Сколько же тут народу! — присвистнул он. — Ребят, сегодня конец света, все по домам…

Его радовало лишь то, что русский здесь понимали немногие. Поискав глазами кассу, он расстроился, увидев очередь. Огорчился еще больше, когда понял, что за окультуривание своего закостеневшего ума ему придется отдать 19 долларов или 33, если он желает насладиться попкорном в планетарии. Представив себя в первом ряду с попкорном, в шапочке с логотипом музея и с бутылкой «Колы», Лев улыбнулся. Отдав несколько кровно заработанных, он пошел мимо «Васи» в сторону млекопитающих, впрочем, не отдавая себе полного отчета, зачем. Где-то в глубине его сознания засела твердая уверенность, что он идет к динозаврам.

Сегодня Воронов отличался поразительной невнимательностью к различного рода указателям. Так и в музее он не увидел ни одной стрелки к динозаврам, а просто шел, будто собака по следу. Когда все окружающие его люди без конца смотрели по сторонам, он глядел то на потолок, то на картины под ним. Они были так тщательно прорисованы, что казалось, будто все изображения находятся в движении. Животные на них бегут, охотятся. От бизонов, барсов и прочих «Вась» он переместился в небольшой зал, почему-то пустовавший. Снова стало тихо. Отвлекшись от картин, Воронов огляделся. Перед ним сидел белый волк; поймав на себе взгляд человека, волк встал и пошел в конец зала.

— Эй! Стой! Ты куда? Откуда ты здесь?..

Когда Воронов свернул за волком, того уже и след простыл, а перед Львом предстал скелет мамонта. Воронов смотрел в глазницы этого древнего исполина и чувствовал, как холодок пробегает по спине, снова слышал дыхание волка. Перед ним был лишь скелет, но Воронов видел его покрытым шерстью, видел здесь и сейчас перед собой живого мамонта, черные глаза которого смотрели прямо на Льва. Бело-желтые бивни оказались так близко к лицу, что он дотянулся до одного из них. И сразу же голос скучающего охранника вырвал Льва из его не то сна, не то видения:

— Сэр! Экспонаты руками трогать нельзя, отойдите на пару метров назад.

— А? Что? — Воронов недовольно посмотрел на чернокожего мужчину. — Весь кайф обломал… Это у вас в крови. Обламывать белым кайф.

— Сэр?

Лев извинился на английском и поспешил покинуть музей.

— К черту эти 19 долларов, я, походу, с ума схожу!

Лев вылетел из музея, как ошпаренный, зачем-то оглядываясь. Он вовремя посмотрел перед собой, потому что чуть было не сбил с ног мальчика лет шести.

— Черт! Извини, малыш!

— И вы меня извините, сэр.

Воронов замер, перед ним стоял не просто мальчик, а индеец! На Манхэттене! Перед концом света, да еще и один.

— У меня для вас кое-что есть. Меня просили вам передать, — мальчик протянул ему кожаный шнурок с подвеской в виде головы волка.

— Что? Кто попросил?

— Возьмите. Так вас узнают.

— Малыш, ты меня пугаешь.

— Не бойся волков, бойся тех, кто прикидывается ими, — ребенок сделал шаг назад.

— Стой… погоди!

Ребенок сорвался с места и побежал вниз по улице, скрываясь в толпе.

— Сегодня точно конец света. Отдельный. Для меня.

Спустившись в метро, Воронов сел в поезд на красной ветке и отправился домой, в сторону конечной. За окном иногда мелькала запорошенная снегом река Гудзон. Путь был неблизкий, Лев задремал. Снова ему виделись мамонты, мирно, не торопясь идущие мимо вслед за белым волком.

Выйдя из метро, Лев заглянул в магазинчик своего приятеля Генри, которого отчего-то не оказалось на месте. Купил себе пару сэндвичей и целую корзинку много чего ненужного и, разумеется, абсолютно не полезного. Всё полезное продавалось двумя остановками ранее и по совершенно заоблачным ценам, а окультуривание сегодня подорвало его бюджет.

Пройдя еще два здания, Лев добрался до своего холостяцкого жилья. Хозяин дома — Мэтью Рукх — возился с клумбой под окнами. Он, пожалуй, единственный, кто действительно пытается превратить эту «дыру» в место, где радуга касается земли. Так, во всяком случае, он говорит. В свои сорок он выглядел на вороновские тридцать. Мэтью был по-ирландски рыжим и высоким. Ах да! Еще он любил пиво, правда, дешевое.

— Привет, Лев! Ты в порядке? — Рукх отряхнул штаны от земли и снега. — Выглядишь каким-то удивленным.

— Чувствую себя внезапно сошедшим с ума. Как тебе такой ответ?

— Вполне себе хороший ответ, — пожал плечами Мэтью и улыбнулся. — Это всё конец света, завтра будет лучше. А потом и Рождество сразу.

— Если оно наступит… Слушай, Рукх, у тебя есть книги о мамонтах? — У сына видел книжку про слонов, не подойдет?

— Не-а.

— Тогда Интернет тебе в помощь.

Лев, лениво перебирая ногами, поднялся на четвертый этаж, дошел до конца коридора и укрылся за своей серой дверью. Бросив сумки на стол, достал только сэндвич и направился к компьютеру.

— Так-с, посмотрим, — он оглядел комнату. В ней царил бардак, хотя для Льва — абсолютный порядок. Ему было жаль, что в этом «порядке» не нашлось какой-нибудь энциклопедии под диваном. — Гугл нам поможет. Непонятно только, что я ищу. Мамонты… — он посмотрел на серебряную голову волка на кожаном шнурке, — …и волки.

Воронов не заметил, как прошел час, другой, а он всё читал статьи, эссе, просматривал видео, но ничто не удовлетворяло его любопытства. На часах была половина седьмого, когда в дверь постучали.

— Кого еще черти принесли? — он выбрался из-за стола и подошел к двери. Глянул в глазок. Синяя кепка выдавала в госте почтальона. — Да? — Воронов открыл дверь.

— Мистер Лео Воронов? — Лев кивнул. — Вам срочная телеграмма.

— Телеграмма? Они еще в ходу?

— Да. Распишитесь здесь.

Покрутив в руках конверт и пожав плечами, Лев открыл его и достал белый листок бумаги:

ТЕЛЕГРАММА ТИКСИ 222066/4 76 13/3 1777=

СРОЧНО УВЕДОМЛЕНИЕ ТЕЛЕГРАФОМ СРОЧНОЕ 7027 НЬЮЙОРК УЛИЦА 243 ЭЛИЗАБЕТ КВАРТИРА 77, Л. А. ВОРОНОВУ=

ЛЕВ АЛЕКСАНДРОВИЧ! С ПРИСКОРБИЕМ СООБЩАЮ ВАМ О СМЕРТИ ВАШЕГО ПРАДЕДА МИХАИЛА ИВАНОВИЧА ВОЛКОВА. В СВЯЗИ С ТЕМ, ЧТО У НЕГО НЕТ ДРУГИХ РОДСТВЕННИКОВ, Я ДОЛЖЕН ОПОВЕСТИТЬ ВАС. ОН ОСТАВИЛ ЗАВЕЩАНИЕ, ГДЕ ВСЁ ЕГО ИМУЩЕСТВО ПЕРЕХОДИТ К ВАМ. ВЫ ДОЛЖНЫ ПРИЕХАТЬ ДЛЯ ПОДПИСАНИЯ НЕОБХОДИМЫХ БУМАГ. ПО ПРИЕЗДУ СВЯЖИТЕСЬ СО МНОЙ ПО ТЕЛЕФОНУ: 2-12-77 С УВАЖЕНИЕМ, ДРУГ=

ННН 2045 67.07 00034/07

Он еще раз пробежался по тексту глазами.

— Дедушка Миша… я его так плохо помню. Гостили у него перед отъездом сюда. Хмм, не осталось родственников… Теперь и у меня их не осталось. Зато на Севере есть друг…

Лев вернулся за стол и посмотрел на монитор, где осталась открытой страница с картой русского Севера.

— Совпадение? — покачал он головой, откусывая сэндвич. — Я в них не верю.

Проверив свой банковский счет и убедившись, что ничего его здесь не держит — ни работа, ни обязательства, он внезапно для себя принял серьезное решение, пусть и поспешно. Воронов решил отправиться к таинственному другу деда, да и посмотреть на то, что ему завещали.

Утром следующего дня Лев спустился этажом ниже к Мэтью. В семь утра тот уже был бодр и готов к свершениям, ведь конец света прошел мимо.

— Что-то ты рано.

— У меня к тебе дело, — заговорщицки начал Воронов. — Поедешь со мной в Россию?

— Прямо сейчас? — Рукх достал сигарету из кармана рубашки и вышел в коридор, осмотрел Льва с ног до головы. — А три дня это не подождет? Да и виза там, все дела, — он выпустил клубок дыма.

— Так поедешь?

Мэтью скептически нахмурился.

— Мне телеграмма пришла, дед умер, нужно бумаги подписать и так далее.

— Ты один ехать боишься, что ли? — хмыкнул Рукх. — Хотя Россия, дело такое, я бы тоже боялся, — улыбнулся ирландец.

— Ну да, — фыркнул Воронов. — Медведи, цыгане, водка, мороз, как тут не бояться. И где соболезнования, кстати?

— А, да, соболезную. Так я тебе там зачем?

— Ты говорил, что хочешь увидеть Ледовитый океан, я в те края еду. Городок там маленький, так что почти в полном отрыве от мира. Ты ж давно хотел на льды посмотреть.

— Хмм, льды, говоришь. Мне пахнет неприятностями, а моя задница чует приключения, и такие нехилые, я тебе скажу.

— Это плохо?

— Это чертовски интересно! Ладно, я с тобой. У меня есть приятель в туристическом агентстве, он нам подсобит со всякими бумажками. После Рождества я в твоем распоряжении.

— Отлично!

II

Нельзя сказать, что Воронов тщательно готовился к поездке. Да, он почитал кое-что о местах, куда едет, посмотрел фотографии, комментарии людей. Но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что он помнил о том городе — «бухте встреч». Отсмотрев пару десятков веб-страниц, он окончательно решил, что лучше увидит всё своими глазами. Не собирается же он жить там, в конце концов. Просто исполнит желание умершего деда, который вдруг так о себе напомнил, и вернется домой. Имущество можно оставить и таинственному другу деда. Так для себя решил Лев. Эту поездку он ждал как отличный способ отвлечься от всего бренного, что нахлынуло на него за последние года три.

Маршрут у них был замысловатым, по-американски сложным, но максимально быстрым и дешевым. В многочасовых перелетах до Москвы, потом до Якутска, в ожиданиях Воронов и Рукх уставали сильнее, чем когда-либо. Если Москва встретила их легким холодом, то Якутск оказался не столь приветлив. Мэтью было страшно смотреть на градусник, он даже радовался, что не очень помнит разницу между шкалами Цельсия и Фаренгейта. Они вышли в просторный и светлый зал сравнительно небольшого аэропорта и, бросив сумки на пол, осматривались по сторонам. Ни один, ни другой не знали толком, что делать дальше. Рукх с надеждой смотрел на Воронова.

— Ты хотя бы говоришь по-русски?

— Было бы с кем поговорить, — пробубнил Лев.

— Ну иди, ищи кассы, покупай билеты дальше. Я пойду возьму что-нибудь поесть, попить.

— Не потеряешься?

— Ха! Спросишь первого встречного, не видели ли длинного, рыжего, — тебе, думаю, укажут дорогу.

Воронов быстро сориентировался и нашел кассы. Очередей, к его удивлению, не было. Однако его ждало разочарование — рейсов в Тикси нет, если только они не желают подождать до конца месяца.

— Черт! — вслух сказал Лев. — А какие еще есть способы добраться до Тикси? Автобусы? Машины?

Миловидная девушка с сожалением помотала головой:

— Автостопом не получится… Можно взять билеты до Усть-Куйги, а оттуда на вертолете.

— Я подумаю, спасибо!

Воронов отошел в сторону. Складывающиеся обстоятельства ему крайне не нравились. Да и цены кусались здесь не хуже мороза, что периодически залетал внутрь из открывающихся стеклянных дверей аэропорта. Вдруг очень близко он услышал английскую речь, и это явно не Мэтью. Лев заглянул за угол. Там стояла группа людей, человек десять, они оживленно что-то обсуждали. Надежда забрезжила, когда Воронов уловил от одного из них слово «Тикси». Он подошел к ним.

— Прошу прощения, я услышал, что вы в Тикси направляетесь, — вся группа замолчала и посмотрела на Льва. — Понимаете, мне очень нужно туда попасть, но рейсов нет… Вы не подскажете, как лучше добраться?

— Сами в замешательстве, парень, — сказал седовласый мужичок на две головы ниже Воронова. — Нам вообще-то не в сам Тикси, нам даже дальше. Думали, там проблемы возникнут, но никак не здесь, — он цокнул с досадой и оглядел свою группу.

— Может, придумаем вместе? Тут девушка предлагает до другого города лететь, а там вертолетом.

— Она всем это предлагает, видимо у нее процент с этих полетов, — фыркнул другой участник группы, с выдающимися усами.

— Нет. Нам такой маршрут не подходит. Нам нужны военные ребята.

— Да ладно тебе, Дрейк, с какого перепуга им нам помогать? — возмутился усатый, глядя на седовласого коротышку.

— С большого.

— Нас возьмите с собой, — встрял в их немногословную беседу Лев.

— Зачем? — спросил Дрейк.

— Ну, я знаю русский.

— А я суахили знаю, — коротышка засунул руки в карманы. — Но русский пригодится. Будешь мне переводить тогда. Да, еду и питье свое сами оплачиваете. Вас много, кстати? А, вижу, двое. Ирландца я еще в свою группу не брал… Говорила мне бабушка: не лети в Россию, ирландца встретишь.

— Это проблема? — поинтересовался Лев.

— Может ею стать, а сейчас пойдем-ка, попереводишь мне. Вдвоем они направились к телефонам-автоматам. Дрейк что-то искал по многочисленным карманам своего лимонно-желтого пуховика и чертыхался. Наконец он извлек на свет видавший виды блокнот и начал аккуратно его листать, будто боясь, что страницы вот-вот рассыплются в прах.

— Так-с, вот он! Дай-ка мне трубку, набирай циферки, —

Дрейк взял трубку и продиктовал номер Льву. После пары гудков на том конце провода взяли трубку.

— Алё? — громко сказал Дрейк на чистом русском. — Петь, ты? Это Джонни Дрейк. У меня тут проблемка, ты обещался помочь, помнишь?

Воронов внезапно почувствовал себя лишним.

— Да-да, моя седая задница нуждается в транспорте, — его русский в какой-то мере восхищал Льва, ему всегда нравились иностранцы, которые настолько погружались в язык. — Нас двенадцать человек, Петь, мы все белые и красивые, ток с нами ирландец. Я не знаю, проблема ли это для тебя, для моей бабушки — да.

Лев с трудом сдерживал смех, он им давился, прикрывая рот рукой.

— Куда, говоришь, нам ехать? Погодь, я запишу, — Джон извлек ручку из внутреннего кармана. — Диктуй, дружище. Угу, записал, ты там встретишь? Ах ты, сволочь! Только не подсылай мне своего помощника того, он плохо поет, когда напьется. Всё, уговор, уговор. С меня много мамонтов! Буду должен. Давай, до связи! — Дрейк повесил трубку. — Вот так-то в России дела делаются, без связей ты никуда не доберешься.

— Зачем же вам переводчик, если вы сами прекрасно говорите?

— Иногда мне лень переводить остальным.

— Простите за любопытство, а зачем вам в такую даль?

— А я не сказал еще?

Воронов покачал головой.

— Это мини-экспедиция криптозоологов в поисках мамонтов. Живых и лохматых. У нас есть кое-какая информация, что мы можем с ними встретиться в одном райончике, как раз на следующей неделе.

— У вас в блокноте расписание; небось, есть и подробный их маршрут? — хмыкнул Воронов.

— Скепсис — дело хорошее, но не полезное, если ты хочешь до Тикси добраться, дружок.

— Понял, понял. Так какой план?

— Летим до Усть-Куйги, там нас на вертолете подбросят до поселка. Дальше видно будет, как добираться. Может, с нами пойдете? Обещаю много интересного.

— Я как-то не силен в криптозоологии.

— Ну мне и не нужен еще один сумасшедший в коллективе, а лишние руки нам бы пригодились. Условия там недетские, прямо скажу. Суровые, арктические, да еще и ночь полярная. Видел когда-нибудь полярную ночь? — Лев мотнул головой. — Значит, и не жил вовсе. Ладно! — Дрейк махнул рукой. — Пойдем к нашим.

Коротышка, быстро перебирая ногами, направился к группе не то ученых, не то сумасшедших, Воронов еще не решил. Дрейк подошел к группе своих товарищей и, улыбнувшись, сообщил им новый план. Усатый снова цокнул:

— Я же говорил! У этой кассирши даже твой вояка в доле!

— Даже если так, выбора у нас всё равно нет, Алистер. В это время года его вообще тут ни у кого нет.

— Я ненавижу вертолеты, — пробурчал Алистер.

— Что так? Дурной опыт прыжков с парашютом? — Дрейк задорно расхохотался. — Дружно покупаем билеты!

Воронов снова оглядел здание, новое, только недавно отремонтированное. Широкие высокие окна выходили на взлетную полосу. Льву показалось, или на самом деле, что по ней в сторону горизонта шел белый волк. Он двигался не спеша, из приоткрытой пасти валил пар. Засмотревшись на видение, Воронов не заметил, как к нему подошел Мэтью.

— Ты как будто привидение увидел? Что там такое? — он хлопнул Льва по плечу.

— Да так, просто задумался, — отмахнулся он. — Еще часов десять, и мы на месте.

— Скорей бы. А то мне эти типчики не особо нравятся, — он кивнул в сторону группы ученых. — Я тут подслушал их разговор, пока вы у телефонов были. Ты в курсе, что они едут мамонтов искать? Реальных! Они все уверены в их существовании. Про какой-то портал говорили, про час, который пробьет. Они в какую-то деревню охотников намылились.

— Этот Дрейк нас звал с собой, кстати.

— Спасибо, но спасибо, не надо. Ты ведь так ему сказал?

— Я ему еще ничего не сказал. У нас план другой как-то.

— Ну да, — согласился Рукх.

Спустя два часа наконец-то объявили посадку на рейс до Усть-Куйги. Группа из уже двенадцати человек вышла на улицу в ожидании указаний, куда им идти или кого ждать. Из-за самолета, стоявшего в самом конце поля, выехал некогда желтый автобус и направился к медленно замерзающим пассажирам. Рукх переминался с ноги на ногу, тер руки.

— Если бы Наполеон со своей армией дошел сюда, боюсь, вам бы пришлось выставлять их заледеневшие тела в музее, — Мэтью кутался в шарф по самые свои густые рыжие брови. Воронов лишь снисходительно улыбался, ему не было настолько холодно. Мороз даже бодрил его дух, внушал оптимизм, будто встречал своего старого друга. Единственное, что не давало покоя Льву, так это его видения наяву, от которых попахивало чем-то вроде шизофрении.

#СветланаЖуравская #Журавская #писательница #фантастика #фэнтези #ПогонщикиМамонтов

Светлана Журавская © 2013-2020